Период отчаянной влюбленности
Так, в период отчаянной влюбленности в Сережу для Ольги Васильевны «прекратилась всякая другая жизнь. Пропали все другие мысли». Она все время следила за поведением
Сережи и пыталась его корректировать по собственному разумению. «Ему, влюбленному «по уши», как будто бы нравилось все это: и то, что она вела его за руку, и то, что была оскорблена за него. Именно тогда, может быть, возникла в ее сознании модель, что в течение долгих лет представлялась единственной благодатью, к которой следовало стремиться всеми силами, а он, хитрец, делал вид, что подчиняется, но на деле был далек и безучастен: вести его за руку и поучать с болью, с сокрушением сердца».
Представляется, что вся дальнейшая трагедия в этой семье выросла из неверной модели взаимоотношений супругов.
Ольга Васильевна требовала в ряде случаев слепого повиновения мужа. Сергей опасался стать подкаблучником. Однако главное было в сложностях его работы, усугублявшихся особенностями характера Сергея. Муки творчества, неумение и нежелание подлаживаться под окружающих, смена работы, карьеристское перерождение старых друзей… Все это требовало чуткого, тактичного отношения, восстановления душевного равновесия в семье. При всей заботе о спокойствии мужа Ольга Васильевна в душе считала его неудачником, не верила в силу его духа, а потому не сумела стать ему опорой в кризисных ситуациях, когда у него пропадал интерес к работе.
«Неудачи из года в год добивали его, вышибали из него силу, он гнулся, слабел, но какой-то стержень внутри него оставался нетронутым — наподобие тоненького стального прута, — пружинил, но не ломался. И это было бедой… А она все равно любила его, прощала ему…» Казалось бы, эта цитата противоречит тому, что сказано перед ней. Но обратим внимание на слова «беда» и «прощала». Была ли эта стойкость по большому счету бедой? И было ли за что его прощать?
Повесть Леонида Жуховицкого
Под «другой жизнью» Сережа понимал такую жизнь, где можно делать то что действительно интересно, где люди понимают друг друга, а для этого надо понять себя, подняться над каждодневной суетой.
«Земная» Ольга Васильевна не понимала этих смутных и мучительных желаний мужа. Понимание «другой жизни» пришло к ней значительно позже, когда Сергея уже не было в живых.
Если бы такое понимание наступило раньше, их жизнь могла бы сложиться по-другому. Напрашивается вывод, что для счастливой семейной жизни бывает недостаточно простого сопереживания. Необходимо взаимопонимание в полном смысле этого слова, единство жизненных ценностей и интересов.
Повесть Леонида Жуховицкого «Колькин ключ» поднимает, на наш взгляд, еще одну социально-демографическую проблему.
Главный герой — бывший летчик Пермяков — в силу ряда обстоятельств давно и долго работает вдали от семьи. Семейная жизнь его не сложилась. Жена, да в какой-то степени и дочь эгоистичны и рассматривают мужа и отца лишь как источник материального благополучия. Ни той ни другой нет дела до душевного состояния Пермякова, его переживаний и потери здоровья после авиакатастрофы.
Этот случай можно было бы считать нетипичным. Но нетипичным он может быть только в конкретных деталях. Жизнь многих семей в силу специфики профессии, а иногда желания побольше заработать и других обстоятельств сопряжена с длительными разлуками. Не все семьи выдерживают испытание временем. Можно ли однозначно оценивать эти ситуации? Очевидно, нет.